1970 год. С Запада прибыли первые духовные искатели, среди них много людей с высшим образованием. Ошо стал известным в Европе, Америке, Японии. Продолжались месячные медитационные сборы, а в 1974 году в Пуне было найдено место, где учение смогло получить дальнейшие развитие.
27 июня 1970 года в Джабалпуре, где Ошо долго жил и преподавал в университете, прошел прощальный праздник. 1 июля Ошо перебрался в Бомбей, где начал проводить регулярные вечерние выступления, на которые собиралось около 50 человек; лекции нередко завершались медитациями, пением и танцами. С тех пор Ошо выезжал из города только по самым значительным поводам, а с 1 декабря вообще прекратил выездные лекции.
Для меня религия - научный процесс, и потому в голове у меня созрел по-настоящему научный подход к религии. Как только человек был готов, я передавал ему этот подход. С его помощью он один мог работать с тысячами людей.
Мое личное присутствие не требовалось. Мне оставалось лишь находить людей, которые могли бы справиться с такой задачей.
В апреле 1970 года Ошо вводит революционный вид катарсической медитации, которую он назвал Динамической Медитацией. В мае, в медитационном кэмпе под Нарголем, он проводит первые эксперименты с этой медитацией, а затем оттачивает методику на протяжении трех лет. Динамическая Meдитация становится визитной карточкой Ошо, его самой знаменитой и широко распространенной формой медитации.
Есть и другие - они расслабляются мгновенно, стоит только пожелать, но это большая редкость. Быстро погрузиться в безмолвие очень трудно, на это способна лишь горстка людей. Большей части людей полезно перенапряжение, усилие - и потом им легче расслабиться. Но в обоих случаях цель остается одной и той же. Конечная цель одинакова: расслабление.
С 26 сентября по 5 октября 1970 г. Ошо проводит медитативный кэмп в Кулу-Манали, у подножия Гималайских гор. 26 сентября он проводит посвящение для первой группы учеников и называет их "нео-санньясинами". Его версия древнеиндийского института санньясы коренным образом отличается от традиционных представлений, по которым искатель отрекается от всего имущества и всех земных связей, дает обет воздержания и живет вспомоществованием мирян. Дав новое определение санньясы, Ошо все больше подчеркивает, что бросает вызов традиционным взглядам.
В древности санньяса понималась как отречение от мира. Я против этого. Но я все равно пользуюсь словом санньяса, так как вижу в нем иной, более значительный смысл. Я имею в виду отречение от навязанных миром условностей - от религии, касты, брахманизма, джайнизма, христианства, от Бога и священных писаний.
Для меня санньяса означает такую клятву: "Я намерен полностью освободиться от всего, что мне навязывали. Я буду жить сам по себе, начну новую жизнь - свежую, юную, чистую, незапятнанную". Санньяса - это посвящение в невинность.
Начиная с 1970 и вплоть до 1985 года санньясины Ошо ходили в одежде красного и оранжевого тонов. Ошо вручал им ожерелье под названием мала, которое состояло из 108 бусин и медальона с портретом Ошо. Кроме того, Ошо давал каждому новое имя. У всех имен были одинаковые приставки: "Свами" для мужчин и "Ма" для женщин.
Вопрос: Все, что вас окружает, газеты представляют как некий культ, секту. Так ли это? Если нет, то как можно это назвать?
Ученые изучают все вокруг, а мы намерены изучать ученых. Почему он должен оставаться в тени? Ученый познает все, кроме самого себя. Это ведь просто стыдно! Альберт Эйнштейн так глубоко постиг мир физики, что его смогли понять всего-то человек десять. Но о себе он ничего не знал. Это просто ужасно.
Моя работа - создать такое движение. Не религию, а религиозность. Я считаю религиозность душевным качеством. Это не членство в какой-то организации, а внутреннее переживание собственной сущности...
В 21-ю годовщину просветления Ошо в Пуне открылся ашрам. Влияние Ошо распространилось на весь мир. В то же время здоровье его стало заметно сдавать. Ошо все больше уединялся в своей комнате, которую он покидал только дважды в день: утром для чтения лекций и вечером для личных бесед с учениками и посвящения в санньясу.
Были созданы Терапевтические группы, сочетающие в себе восточное понимание медитации и западную психотерапию. За два года ашрам приобрел репутацию "лучшего в мире центра внутреннего роста и терапии".
Лекции Ошо затрагивали все основные религиозные традиции мира. В то же время его глубокое знание западной философии, ясность мысли и глубина доказательств позволили его слушателям перешагнуть вековую пропасть между Востоком и Западом. Его лекции, записанные на пленку и оформленные в книги, составляют сотни томов; их прочитали сотни тысяч людей.
В конце 70-х годов ашрам Ошо в Пуне стал Меккой для современных искателей истины. В июле 1973 года Ошо приглашает в медитационный лагерь квинтет барабанщиков. Позже, когда Ошо окончательно поселяется в Пуне, он совместно с учениками сочиняет музыку, которая сопровождает разработанную им активную медитацию.
ОШО: Ваш разум в хаосе, и этот хаос нужно извлечь, выплеснуть. Хаотическая музыка способствует этому - когда медитируешь под хаотическую музыку, она помогает внутреннему хаосу вырваться наружу. Вы покоряетесь музыке и уже не боитесь выражать себя. Хаотическая музыка затрагивает хаотический разум и выманивает его к себе, наружу. Это действительно помогает.
Рок, джаз и любая другая хаотическая музыка тоже помогает выплеснуть что-то наружу. Это "что-то" - подавленная сексуальность. Но меня заботит все, что вы подавляете, не только зов плоти. Современная музыка заботится только о подавленной сексуальности, так что какое-то сходство, конечно, есть, но меня волнует не только ваша сексуальность, а и все остальное, связано оно с сексом или нет...
Это невротическое состояние ума. Все наше общество этим болеет. Вот почему я так настаиваю на хаотической медитации. Освободитесь, выплесните наружу все, что навязало вам общество. Пусть это будет снаружи, вы должны освободиться, пройти катарсис. И музыка в этом очень помогает.
1974 - 1981 годы
21 марта 1974 года, ровно через двадцать один год после своего просветления, Ошо перебирается в парк Корегаон близ Пуны. Там куплены два дома и прилегающие к ним земли общей площадью в шесть акров. Ошо беседует на лужайке уже только со своими санньясинами; он уже не принимает тех, кто пришел за личным советом или просто хочет поговорить.
Если я доступен вам весь день, то это все равно что меня нет. Если же вам приходится ждать встречи восемь, десять дней, само ожидание приносит большую пользу - вы успеваете все обдумать и найти подлинный корень проблемы.
Так часто бывало: у кого-то из вас появляется проблема, он тут же бежит ко мне и говорит о всяких пустяках. За день у каждого бывает тысяча и одна проблема - мелочи, но в первые минуты они выглядят чем-то значительным. Если же хотя бы час подождать, проблема сама собой меняется. Ну а затем возникает следующая... Если я позволю вам бежать ко мне по любому поводу, это не принесет никакой пользы, потому что вы сами должны научиться понимать, что важно и что нужно делать. Это неотъемлемая часть всего, что тут происходит.
Путь Белых Облаков
В мае 1974 года Ошо дает цикл лекций на английская языке. В этих беседах он описывает свой подход, свое видение отношений между Учителем и учениками, свой взгляд на работу в Пуне. Эти лекции публикуются под названием "Мой путь: Путь Белых Облаков" и привлекают множество западных искателей.
ОШО: Белые облака плывут, куда ветер укажет. Они не сопротивляются. Они не борются. Белое облако ни за что не борется, и все-таки парит выше всех. Его нельзя покорить, нельзя победить. У него нет разума, на который можно было бы повлиять, - вот почему его нельзя победить.
Когда выбираешь цель, предназначение, судьбу, смысл, когда безумно мечтаешь куда-то добраться, тут же возникают трудности. И ты терпишь неудачу, поражение. Это поражение - в природе самого существования.
Белому облаку некуда идти, но оно движется и летает повсюду. Все измерения, все направления - его. Оно ничего не отрицает. Всё есть, все существует, это полное примирение. Я называю свой путь "путем белых облаков". Это путь без тропы, путь без дорога. Движение в никуда, без цели - и без разума, который ставит цели...
Я - белое облако. Я хочу, чтобы вы тоже стали плывущими по небу белыми облаками. Некуда идти, мы идем в никуда, мы просто живем сейчас, в этот самый миг - и это совершенство.
Я не учу никаким идеалам. Я не говорю, что нужно, а чего нельзя. Я не говорю вам: "Станьте такими или такими". Все мое учение сводится к одному: кто бы ты ни был, осознай до глубины души, что тебе уже нечего достигать, - и станешь белым облаком.
В июне 1974 года Ошо открывает в Пуне первый медитативный кэмп и объявляет о начале нового этапа работы. Отныне он намерен работать только с настоящими искателями. Ошо впервые не проводит медитации лично: в зале для медитаций стоит лишь пустое кресло.
Вот еще одно новшество: меня тут не будет, останется только пустое кресло. Не стоит грустить, потому что в определенном смысле перед вами всегда было только пустое кресло. Сейчас оно тоже пустое, в нем никого нет. Я обращаюсь к вам, но нет того, кто говорит. Это трудно понять, но, когда эго исчезает, подобные процессы все равно могут продолжаться. Человек говорит, сидит, ходит и ест, но того, кто все это делает, просто нет. Это кресло пустует и сейчас. Раньше я всегда был с вами, потому что вы еще не были готовы. Теперь я чувствую, что время пришло. В мое отсутствие вам будет легче работать. Зная, что я тут, вы можете испытывать напускной восторг. Само понимание того, что я рядом, может заставить вас делать то, чего вы делать не хотите, но делаете, чтобы произвести впечатление на меня. Пользы от этого нет, полезно лишь то, что исходит из глубины души. Мое кресло будет стоять здесь, я буду видеть вас, но вы почувствуете себя свободными. И не думайте о том, что меня нет. Это может вас расстроить, а грусть мешает медитации.
Помните и еще об одном: я не смогу быть рядом всегда. По крайней мере в материальном теле. Рано или поздно эта оболочка погибнет. Что касается меня самого, то мой труд завершен. Эту оболочку я до сих пор ношу только ради вас, но когда-то ее придется сбросить. Пока это не случилось, вам нужно научиться работать в мое отсутствие - либо, если угодно, в моем нематериальном присутствии. И, как только вы почувствуете, что в мое отсутствие можете обойтись без меня, связь между нами не утратится и после гибели этой оболочки.
Так случалось со всеми буддами: его материальное присутствие значило очень много, а потом он умирал - и все шло прахом.
Мое кресло пусто. Ощутите мое отсутствие. И помните, присутствие мое вы сможете почувствовать лишь после того, как научитесь ощущать мое отсутствие. Если вам не удается видеть меня, когда рядом нет моей оболочки, то вы вообще никогда не видели меня по-настоящему.
Я даю вам обещание: я буду тут, в этом пустом кресле. Пустое кресло на самом деле не будет пустым. Так ведите себя хорошо! Кресло не будет пустым, но вам все равно лучше научиться связываться с моей нематериальной сущностью. Эта связь глубже, ближе, чем зрение и осязание.
Вот почему я говорю, что в этом лагере начинается новый этап нашей работы. Я называю его Самадхи Садхана Шибир. Это уже не просто медитация, это абсолютное блаженство, и я намерен вас этому научить. Это уже не первый шаг, а последний.
С июля 1974 года до 1981 года Ошо каждое утро проводит беседы: месяц на хинди, месяц на английском. Он комментирует учения просветленных мистиков множества духовных традиций: даосизм, дзэн, христианство, хасидизм, суфизм, индуистский мистицизм, тибетский буддизм, тантра и так далее. Эти рассказы чередовались с днями, когда он давал ответы на вопросы слушателей. Каждый десятидневный цикл издавался в виде отдельной книги. За семь лет былоопубликовано более 240 книг.
Даже медицина признает, что смех - лучшее лекарство. К тому же оно дано человеку самой природой. Если ты можешь смеяться, когда болен, то, значит, уже пошел на поправку. Если же ты не умеешь смеяться, даже когда здоров, то скоро заболеешь.
Смех переносит на поверхность некую внутреннюю энергию. Энергия тенью следует за смехом. Замечали? Искренний смех на несколько секунд погружает в глубокое медитативное состояние. Мышление замирает. Смеяться и одновременно думать просто невозможно. Это диаметрально противоположные вещи - ты либо смеешься, либо думаешь. Когда человек смеется, мышление останавливается. Если же продолжаешь о чем-то думать, смех получится натянутым, ненатуральным, придушенным. Но когда хохочешь во всю грудь, разум умолкает. Вся методология дзэн нацелена на безмолвие ума, а смех - одна из лучших дверей, ведущих к этому состоянию.
На мой взгляд, самыми лучшими, естественными и простыми путями к безмолвию ума являются танцы и смех. В танце - в настоящем танце! - мышление умолкает. Ты двигаешься, кружишься, становишься вихрем - и тогда все границы, любые разделения пропадают. Ты уже не различаешь, где кончается твое тело и начинается окружающий мир. Ты растворяешься во всем вокруг, а окружающее - в тебе. Границы размываются. И когда танцуешь по-настоящему - не пытаешься управлять собой, а отдаешь себя воле танца, позволяешь ему тобой овладеть, - когда ты одержим танцем, мышление умолкает.
То же относится и к смеху. Когда ты одержим смехом, мышление исчезает. А если ты хоть на несколько секунд пережил состояние вне разума, то уже можешь представить, какие награды обещают эти мимолетные мгновения в будущем. После этого достаточно постепенно усиливать это ощущение. Со временем мышление умолкнет навсегда. Смех может быть чудесным началом перехода в состояние вне мышления.
Мне приходится шутить, потому что я говорю о вещах таких тонких, таких глубоких и сложных, что вы просто уснете от скуки, если говорить о них напрямую. Вы не сможете ни выслушать меня, ни понять, останетесь глухими.
Чем сложнее истина, тем грубее шутки, которые я подбираю для ее изложения. Чем выше истина, которую я хочу передать, тем ниже приходится мне опускаться в поисках подходящей шутки. Вот почему у меня встречаются и очень грубые шутки...
Но это неважно. Даже сальности порой приносят пользу - хотя бы потому, что шокируют до глубины души, задевают самое нутро. Вот это мне и нужно! Я хочу докопаться до самых глубин, постоянно теребить ваше внимание. И когда я вижу, что вы внимательны, я вновь перехожу к тому, о чем хочу рассказать. Если же я замечаю, что вы снова погружаетесь в сон, приходится опять выискивать подходящие шутки. Если бы вы всегда слушали внимательно, не было бы нужды шутить. Я могу излагать истины и напрямую. Но это так трудно... а вы начнете зевать... Лучше уж смеяться, чем уходить в дремоту.
1980 год, 22 мая, член одной из традиционных индуистских сект предпринял попытку убить Ошо во время одной из его лекций. Несмотря на то, что официальные религиозные и церковные организации на Западе и на Востоке выступали против него, число его учеников к этому времени перевалило за четверть миллиона. Через пару недель Ошо поясняет, что же случилось.
10 апреля 1981 года Ошо сообщает, что переходит к завершающему этапу своей работы и отныне будет общаться с людьми только молчанием. Ошо перестал выступать с лекциями и вступил в фазу "молчаливого общения от-сердца-к-сердцу", чтобы его тело, страдающее от заболевания позвоночника, могло отдохнуть. Он видится только со своим секретарем и появляется перед санньясинами лишь три недели спустя.
Сатсанги возобновляются, Ошо приходит в зал медитаций, но сидит перед учениками и гостями молча. В начале встреч поют древнюю буддийскую песню, а в конце играет музыка и все танцуют.
У Ошо все больше проблем со здоровьем. Помимо извечных аллергий, он страдает от сильных болей в спине, и врачи опасаются, что рано или поздно ему потребуется лечь на операционный стол. Их опасения усиливаются после серьезного обострения, связанного с выпадением диска, что грозит повреждением нерва. Помощник личного секретаря Ошо, Ма Ананда Шила, устраивает ему поездку в США, где он сможет пройти лечение.
Его врач и обслуживающий его персонал перевезли его в США на случай срочной операции. Его американские ученики купили в пустынной части Орегона ранчо в 64 тысячи акров величиной. Сюда они пригласили Ошо - и здесь он стал быстро выздоравливать. Вокруг него, с захватывающей дух быстротой и впечатляющими результатами, возникла образцовая сельскохозяйственная коммуна. Заброшенные и истощенные земли были освоены и превращены в оазис, способный прокормить 5-ти тысячный город. Ежегодно летом проходил праздник друзей Ошо со всего мира, и тогда в этом новом городе Раджнишпураме размещалось до 20-ти тысяч гостей.
Параллельно с быстрым ростом коммуны в Орегоне во всех крупных западных странах, включая Японию, стали возникать большие коммуны, живущие за счет собственного независимого дела.
В это время Ошо обратился за разрешением на постоянное жительство в США в качестве религиозного учителя, но получил от американского правительства отказ; одной из причин отказа был его обет воздержания от публичных выступлений. В то же время новый город постоянно подвергался юридическим нападкам со стороны администрации Орегона и христианского большинства штата. Орегонские законы землепользования, предназначенные для защиты окружающей среды, стали главным оружием в борьбе с городом, который приложил максимум усилий для освоения бесплодных земель и улучшения окружающей среды, который стал, по сути, образцовой экологической моделью для всего мира.
В октябре 1984 Ошо начал беседовать с небольшими группами учеников в своей резиденции, а в июле 1985 возобновил ежеутренние публичные выступления перед тысячами духовных искателей в "Раджниш Мандире".
Путешествие отняло у него всю душу. Оно доконало западного человека. Ему доступно все внешнее, но он полностью потерял связь с внутренним. Теперь у него есть все, что только может понадобиться человеку - нет только самого человека.
Есть предметы, но исчез их владелец. Возникло огромное несоответствие. Есть богатство, но человек не чувствует себя богатым; напротив, он чувствует себя нищим, полностью разоренным.
Задумайтесь об этом парадоксе: вы начинаете осознавать свою внутреннюю нищету лишь после того, как становитесь богатым внешне - по контрасту. При внешней нищете вы никогда не осознаете своей внутренней бедности, потому что контраста нет. Мелом пишут на черных, а не на белых досках. Почему? Потому что надпись становится заметной только на черном фоне; нужен контраст.
При внешнем богатстве неожиданно наступает великое прозрение: "Я внутренне беден, я - нищий". И тогда, словно тень, возникает и безысходность: "Я достиг всего, чего хотел, все мои мечты и фантазии исполнились, но это ничего не принесло, это не вызвало ни удовлетворения, ни блаженства". Запад пришел в ужас. И это замешательство породило огромное желание вновь обрести связь с собственным Я.
Медитация - не что иное, как возвращение корней во внутренний мир, внутрь себя. Именно по этой причине Запад проявляет такой интерес к медитации, к восточным сокровищам.
Американцы считают себя самыми богатыми на свете. Но я сыграл над ними очень простую шутку. Я купил девяносто три "роллс-ройса", и вся их гордость мигом улетучилась. Даже их президент начал мне завидовать, не говоря о губернаторах и духовных лицах. Один пастор из округа Васко по воскресеньям начисто забывал про Иисуса Христа. Не забывал он только о девяноста трех "роллс-ройсах"! Он себя превзошел, понося меня с кафедры. А когда я отвертелся от тюрьмы, он написал мне письмо. Вы не поверите, но он вот что писал: "Теперь, когда вы собрались вернуться на родину, я хочу вас спросить: нет ли у вас желания подарить хотя бы одну машину нашей церкви? Это было бы чудесным образцом благотворительности".
Вы сами все понимаете... Я обучал медитации тысячи людей, но Америку это не интересовало. В моей общине собирались тысячи - Америке было все равно. Наши фестивали собирали по двадцать тысяч гостей со всего света - Америке и это было до лампочки. Пресса мусолила только один факт: девяносто три "роллс-ройса".
А я-то думал, что такое возможно разве что в нищей стране... Но я разрушил миф о превосходстве Америки! На самом-то деле эти девяносто три "роллс-ройса" мне не нужны. Это был просто розыгрыш.
Всем грустно, все завидуют, все твердят, что "роллс-ройсы" несовместимы с духовностью. А я не вижу никаких противоречий! Я могу медитировать и в салоне "роллс-ройса"... Честно говоря, в телеге медитировать намного труднее, так что "роллс-ройсы" обеспечивают ускоренный духовный рост.
Они хотят уничтожить этот город и ссылаются на свои законы о землепользовании. Ни один из этих идиотов даже не пришел сюда, чтобы взглянуть, как мы используем землю. Неужели они смогут создать здесь больше, чем мы? Полвека этой землей вообще никто не пользовался - и все были счастливы, словно это и есть верное землепользование! Но мы начали тут многое создавать. Мы хотим, чтобы община сама себя обеспечивала. Мы сами выращиваем еду, овощи и фрукты. Мы всеми силами стараемся перейти на самообеспечение.
Пустыня... Порой мне кажется, что это просто судьба для таких, как я. Для Моисея все закончилось пустыней. И для меня все кончается пустыней, хотя мы, конечно, пытаемся сделать этот край зеленым. Мы уже сделали его зеленым. Посмотрите на окрестности моего дома - кажется, что это не Орегон, а Кашмир. Когда мы приехали, тут не было ни единого деревца. Вообще никакой зелени. Когда Шила привезла меня сюда, я был просто потрясен: голый дом и ничего больше. А я всегда любил сады. И всюду, где я жил, я разбивал прекрасный сад.
Невероятными усилиями мы превратили это место в цветущий сад. Люди трудятся по двенадцать, четырнадцать часов в сутки. Но никто не желает заглянуть сюда и посмотреть, что тут происходит. Сидят себе в Капитолии и твердят, что это нарушение законов землепользования. Если уж это противозаконно, то здешние законы о землепользовании - просто фальшивка, их нужно собрать да сжечь! Пусть сначала придут и посмотрят, а потом уж попробуют доказать, что это незаконно. Но они боятся сюда приходить...
Я всегда относился к Америке с уважением. Я считал, что это демократическая страна. Я думал, что тут с почтением относятся к личности, личной свободе и свободе самовыражения. Мне очень нравится американская Конституция. Но теперь я понимаю, что лучше бы нам сюда не приезжать. Я страшно разочарован. Конституция оказалась лицемерной. Красивые слова - личность, свобода, предпринимательство, самовыражение, - но это только слова. За ними прячутся все те же политики, все те же уродливые хари и подлые мыслишки - а я считаю, что в политику идут самые подлые люди на свете. Самые низкие и грязные, потому что они сами понимают, что не способны ни на что, если у них в руках не будет власти. Власть необходима только для того, чтобы вредить. Для добра достаточно просто любви и сострадания.
Из беседы с Виллемом Шеером
Pers Unie, Гаага, Нидерланды
Вопрос: На одной пресс-конференции вы назвали свою общину цирком, а себя - великим, величайшим на свете клоуном. Это была шутка над самим собой? Почему вы так сказали?
Ошо: Это было давно. Забудьте всю ту ерунду. Разве я даю представления? Разве моя община - цирк? Я это полностью отрицаю.
Вопрос: И как бы вы назвали это теперь?
Ответ: Никакого там нет цирка. Это, пожалуй, единственное место на свете, где никто не устраивает цирка.
Вопрос: И вы считаете себя серьезным учителем?
Ответ: Я - учитель совершенно несерьезный! Да я уже не помню, о какой пресс-конференции вы говорите! Я просто отвечаю вам. Зачем раскапывать древние могилы? Пусть мертвые спят спокойно. Вы живы, я жив, так давайте говорить о жизни.
Я говорю это, потому что вижу в вас потенциал. Другому я сказал бы иначе. У меня уже несколько недель подряд каждый вечер берут интервью, но другому журналисту я ответил бы иначе. Я вижу, что вы не просто журналист, в вас есть что-то от искателя. Я вижу не просто человека. И я вижу, что ваше сердце бьется в лад с моим, в одном ритме, потому и предложил забыть прошлое. Другому журналисту я ответил бы о прошлом, я говорил бы, что в голову взбредет, я так часто делаю.
Да, я люблю шутить. Подшучивать над другими не очень хорошо, это некрасиво. И потому я время от времени подшучиваю над самим собой и над своей общиной. Это была просто шутка, но те идиоты решили, что я говорил серьезно. Неужели вы думаете, что настоящий клоун станет торчать тут, в пустыне? Разве ему здесь место? Да я бы прямиком в Голливуд рванул! Но я поступил наоборот - собрал людей из Голливуда тут, в пустыне.
Это пустыня. Сто двадцать шесть квадратных миль. И я целыми днями сижу в своей комнате. Я выхожу оттуда два раза в день: утром, чтобы поговорить с санньясинами, и вечером - чтобы поговорить с репортерами. Похож я на артиста?
Разве так ведут себя шоумены? К тому же у меня нет времени на шоу. Я сейчас опишу свой распорядок дня, а вы судите сами, есть у меня на это время или нет. Встаю я в шесть утра. Вместе со мной просыпается моя помощница Вивека. Это она меня будит. Сам бы я не проснулся. Зачем пробуждаться еще раз? Я пробудился полвека назад, и этого вполне достаточно!
Вивек будит меня и заваривает чай. Я пью его только из уважения к ней. Это даже не чай - просто вода с парочкой листиков травы. Ни сахара, ни молока. Если бы такой чай подавали в раю, все святые сбежали бы в ад. А потом... Знаете, я всегда любил воду, с самого раннего детства, и потому по утрам я целых полтора часа купаюсь - то в ванне полежу, то постою под душем. То же самое вечером: не меньше полутора часов. После купания я сразу забираюсь в машину и еду в лекторий, где меня уже ждут.
Домой возвращаюсь к обеду. Обед у меня в одиннадцать утра, а потом я снова ложусь спать... Делаю то, чему посвятил большую часть жизни. Студентом я нередко просыпал занятия. Преподаватели прощали мне это, они быстро поняли, что иначе я усну прямо в классе. Я так и сказал: "Ничего не могу поделать. Двухчасовой послеобеденный сон мне совершенно необходим".
В два часа дня я просыпаюсь и примерно час катаюсь на машине. Я люблю сидеть за рулем. К тому же у меня есть одна из лучших дорог на свете, ведь мои санньясины проложили ее только для меня. По ней никто больше не ездит, так что я могу не обращать внимания, по какой полосе катит машина. Вся дорога - моя. Я катаюсь около часа и возвращаюсь домой. Полтора часа я просто молча сижу в кресле и ничего не делаю. Я отключаюсь от мира. Потом я опять купаюсь.
После ванны я ужинаю и отправляюсь на очередную пресс-конференцию. Дома я окажусь теперь около девяти или половины десятого. Появится мой личный секретарь с письмами со всего света, с вырезками обо мне из самых разных газет, со всякими новостями, за которыми обязаны следить секретари, потому что сам я уже давно ничего не читаю. Я не читаю ни книг, ни газет, ни журналов - вообще ничего.
Секретарь сама зачитывает мне все, что считает нужным, а я просто слушаю. Около одиннадцати ночи я снова ложусь спать. Так скажите, есть у меня время для шоу?
Посмотрите на мой наряд - вы думаете, это годится для шоумена? Нет, это не наряд шоумена, это любовь к моим санньясинам. Я ради них это ношу. Они сами шьют чудесную одежду, им приятно делать мне подарки, а я не умею отказывать. Кстати, а для кого я вообще могу устраивать шоу? Я никогда не покидаю эти места.
Видите мои часы? У меня их сотни. Мои санньясины - умнейшие люди, такой умной группой ни один Учитель в истории не мог бы похвастаться. Все эти часы сделаны моими санньясинами. Они превзошли самого Пиаже, хотя часы не с бриллиантами, это обычные камешки.
Вопрос: Простые камешки?
Ответ: Самые настоящие обычные камешки! Это не бриллианты. Не думайте, что это просто подделка. Настоящие камни - такие же подлинные, как настоящие бриллианты.
Дело вовсе не в подражании. Я совсем недавно слышал, как один глупый репортер визжал о том, что у меня фальшивые бриллианты. Не могу этого понять... Самые обычные камни. Зачем называть их фальшивыми бриллиантами? Часы очень точные за год отстают не больше, чем на секунду. От часов нельзя требовать большей точности. И выглядят они не хуже бриллиантов. Такие же часы от Пиаже стоят полмиллиона долларов - и все только потому, что весь мир считает бриллианты чем-то ценным. Эти часы ничего не стоят, но я их и за десять миллионов не продам, потому что они бесценны. Они с такой любовью сделаны, что просто не продаются. Любовь нельзя купить.
Но перед кем, скажите на милость, я мог бы хвастаться этими часами? Мои санньясины прекрасно знают, как я одеваюсь, какие у меня часы. Они знают меня с головы до пят. А больше я никого не вижу, я никуда не выезжаю. Пусть хоть Третья мировая начнется, это место останется таким же. Мне некуда больше идти.
Тогда я просто шутил. Мои санньясины заняты тяжким трудом, они работают по двенадцать, по четырнадцать часов в день, они пытаются превратить эту пустыню в оазис. И вы считаете, это похоже на цирк? Да вам на целом свете не сыскать таких работяг - а им, между прочим, даже не платят за труд. Мы считаем, что в коммуне деньги не нужны. Они и вправду не нужны. Нам хватает еды, одежды и тепла, у нас есть все самое необходимое. Зачем нам деньги? Если кому-то что-то нужно, он просто возьмет. Мои люди очень много работают. Вы полагаете, они делают это, чтобы кого-то повеселить? Это творческие люди. Они любят меня и просто хотят воплотить в жизнь мои мечты.
1983 г. Ошо по-прежнему хранит молчание и пребывает в уединении. Когда врачи сообщают ему про эпидемию СПИДа, он предлагает провести в Раджнишпураме всеобщую проверку, которую могут пройти и жители, и гости. Кроме того, он советует жителям города соблюдать меры предосторожности, чтобы не заразиться: пользоваться презервативами, надевать латексные перчатки при любовных ласках и других контактах с телесными жидкостями и избегать поцелуев. В то время подобные меры считались крайностями, даже бессмыслицей, и высмеивались в прессе. Членов общины, чьи анализы на СПИД были положительными, переселили в отдельные дома и обеспечили особой работой, развлечениями и опекой врачей.
Никто не хочет проходить проверку: это не нужно ни правительству, ни больницам, ни самим больным. Пожар разгорается, но никто не желает этого замечать. Это неразумно. Оттого что ты закрыл глаза, враг не исчезнет. Мы нашли двух больных СПИДом. Мы создали для них чудесные изолированные условия. Мы дали им лучшее, что только можем. И они не утратили нашу любовь и уважение.
1985 г, 14 сентября личная секретарь Ошо и несколько членов правления коммуны внезапно уехали, и на свет всплыла целая серия незаконных действий, совершенных ими. Ошо пригласил американские власти для полного расследования дела. Власти использовали эту возможность для усиления борьбы с коммуной.
29 октября в Шарлотте, Северная Каролина, Ошо был арестован без ордера на арест. Во время слушания дела об освобождении под залог, на Ошо были надеты наручники. Возращение в Орегон, где он должен был предстать перед судом - обычный пятичасовой перелет - растянулось на восемь дней. Несколько дней вообще не было известно местонахождение Ошо. Позднее он рассказал, что в тюрьме штата Оклахома его зарегистрировали под именем "Давид Вашингтон" и поместили в изолятор вместе с заключенным, больным инфекционным лишаем, болезнью, которая могла бы оказаться смертельной для Ошо.
Как раз за час до окончательного освобождения, после 12 дней тяжких испытаний в различных тюрьмах, в Портлендской тюрьме, самой надежной во всем штате Орегон, где в тот момент содержался Ошо, была обнаружена бомба. Эвакуировали всех, кроме Ошо, которого продержали внутри еще в течение часа.
В середине ноября адвокаты Ошо убедили его признать себя виновным в двух из 34 второстепенных "нарушениях закона об иммиграции", предъявленных ему, чтобы избежать дальнейших опасностей для жизни, которым он подвергся в руках американского правосудия. Ошо неохотно согласился и сделал так называемое "заявление Альфреда", характерное для американской правовой системы, на основании которого он мог признать обвинения и в то же время сохранять свою невиновность. Его оштрафовали на 400 000 долларов и велели покинуть США без права возращения в течение 5 лет. В тот же день на собственном самолете он вылетел в Индию, где некоторое время отдыхал в Гималаях. Неделей позже коммуна в Орегоне была распущена.
На пресс-конференции генеральный прокурор Чарлз Тенер подчеркнул следующие три момента, отвечая на вопрос: "Почему Ошо не были предъявлены те же обвинения, что и его секретарю?"
Тернер сказал, что главной целью правительства было уничтожение коммуны, и что власти знали, что убрав Ошо, они достигнут этого. Во-вторых, они не хотели делать из Ошо мученика. И в-третьих, не было никаких доказательств его вины в чем бы то ни было.
Тюремное заключение самым серьезным образом сказывается на его здоровье, но лишь два года спустя врачи начнут подозревать, что во время пребывания под стражей Ошо был отравлен...
Меня взяли под стражу без ордера на арест, не объяснив причин, не предъявив никаких обвинений. Клочок бумаги, на нем какие-то имена - и нам говорят: "Нам приказано немедленно арестовать этих людей".
"Загляните в наши паспорта! - сказал я. - В этом списке нет ни моего имени, ни имен моих шести путников. Это нелепо! Посмотрите на наши паспорта и сравните одни имена с другими. Вы что-то перепутали". Но нас все равно арестовали.
По правде говоря, у них и не могло быть никакого повода для ареста. Но меня двенадцать дней не хотели выпускать под залог. Меня арестовали в Северной Каролине, а оттуда до Орегона, где находилась наша община, всего пять часов лету. Но меня везли в Портленд целых двенадцать дней, меня таскали из одной тюрьмы и другую. За двенадцать дней я успел побывать в шести тюрьмах.
И только позже я все понял, когда британские специалисты по ядам изучили мои симптомы и вынесли свое заключение: я был отравлен таллием. Этот яд нельзя выявить по анализам крови или мочи - он очень быстро распадается. Но симптомы остались. Отрава распалась, но успела что-то нарушить в моем организме. Этот яд давно применяется против политзаключенных. Но если хоть чуток превысить дозу, человек умрет сразу. Вот почему меня держали под стражей двенадцать дней - яд давали крошечными дозами, чтобы я не отдал концы прямо в тюрьме. Тогда весь мир возмутился бы.
И когда меня наконец-то освободили, мне было велено покинуть Америку немедленно, в течение четверти часа. Перед судом стояла моя машина, а в аэропорту ждал мой самолет, он был готов к взлету. Я должен был убраться из страны немедленно. Они боялись, что я подам жалобу в Верховный Суд, если задержусь хотя бы на день. А в данном случае у меня были все шансы выиграть дело, ведь ни одно из их обвинений... Тридцать четыре пункта против человека, который хранил молчание и ни разу не вышел из своего дома! Как такой человек может совершить тридцать четыре преступления? К тому же ни одно из них не было доказано.
Когда я вижу демократию "по-американски" в деле... Как глупо говорить о демократии в этой стране! Их Конституция - просто показуха для внешнего мира. Страной заправляют преступники, что-то лепечущие о свободах...
Декабрь 1985. Новая секретарь Ошо, его спутница и его врач были высланы из Индии, их визы были аннулированы. Ошо выехал в Катманду, Непал, где он возобновил свои ежедневные беседы.
И я отказался. "Я никогда не обдумываю заранее, что буду говорить, а что нет, - ответил я. - Не могу ничего обещать. Если я вижу что-то неправильное, мне все равно, что это - индуизм, христианство или ислам. Я все равно выскажусь против".
Комментариев нет:
Отправить комментарий