воскресенье, 19 октября 2008 г.
суббота, 18 октября 2008 г.
Дерево желаний.
В Индии концепция рая — древо исполнения желаний. Как только сел под таким деревом, любое желание немедленно будет исполнено. Нет никакой задержки, никакого временного промежутка между желанием и реализацией желаемого.
Этот человек был уставшим, и он лёг спать под таким деревом исполнения желаний. Когда он проснулся, то почувствовал сильный голод и подумал:
— Я чувствую голод. Я бы хотел добыть немного пищи откуда-нибудь.
И немедленно из ниоткуда появляется пища. Прямо приплыла по воздуху, очень вкусная пища. Он был так голоден, что не стал думать, откуда она появилась (когда Вы голодны, Вы не раздумываете). Он сразу начал есть, а пища была так вкусна...
Потом, когда его голод прошёл, он взглянул вокруг. Теперь он чувствовал удовлетворение. У него появилась другая мысль:
— Если бы только чего-нибудь выпить...
В раю нет запретов, немедленно появилось прекрасное вино.
Лёжа в тени дерева и спокойно попивая вино, обдуваемый прохладным ветерком рая, он начал удивляться:
— Что это твориться? Что происходит? Может, я сплю? Или здесь есть несколько привидений, которые разыгрывают шутки со мной?
И привидения появились. Они были ужасны, жестоки и отвратительны — именно такие, какими он себе их представлял.
Он задрожал и подумал:
— Сейчас они точно убьют меня.
И они его убили.
Этот человек был уставшим, и он лёг спать под таким деревом исполнения желаний. Когда он проснулся, то почувствовал сильный голод и подумал:
— Я чувствую голод. Я бы хотел добыть немного пищи откуда-нибудь.
И немедленно из ниоткуда появляется пища. Прямо приплыла по воздуху, очень вкусная пища. Он был так голоден, что не стал думать, откуда она появилась (когда Вы голодны, Вы не раздумываете). Он сразу начал есть, а пища была так вкусна...
Потом, когда его голод прошёл, он взглянул вокруг. Теперь он чувствовал удовлетворение. У него появилась другая мысль:
— Если бы только чего-нибудь выпить...
В раю нет запретов, немедленно появилось прекрасное вино.
Лёжа в тени дерева и спокойно попивая вино, обдуваемый прохладным ветерком рая, он начал удивляться:
— Что это твориться? Что происходит? Может, я сплю? Или здесь есть несколько привидений, которые разыгрывают шутки со мной?
И привидения появились. Они были ужасны, жестоки и отвратительны — именно такие, какими он себе их представлял.
Он задрожал и подумал:
— Сейчас они точно убьют меня.
И они его убили.
Куда попадают грешники.
Атеист спросил у священника... потому что священник в тот день сказал в проповеди, что люди, которые верят в Бога и совершают добродетельные поступки, попадают в рай, а те, кто не верит в Бога, грешники - в ад. Атеист пднял руку и сказал:
- Господин, тогда нужно решить один вопрос. Что происходит с людьми, которые не верят в Бога, но совершают добродетельные поступки - куда попадут они? И что происходит с теми, кто верит в Бога, но совершает грехи - куда попадут они?
Священник, естественно, растерялся. Если сказать, что добродетельные люди попадут в ад только потому, что не верят в Бога, это кажется неправильным. Какой тогда смысл быть добродетельным? Если он скажет, что в рай попадут люди, которые верят в Бога и всё же совершают грехи, тогда достаточно просто верования. Тогда Бога не интересуют твои действия. Ты можешь убивать, можешь быть Чингиз-ханом или Адольфом Гитлером, если при этом веришь в Бога.
А Адольф Гитлер верил в Бога, и Чингиз-хан верил в бога: прежде, чем зверски убить тысячи людей, каждое утро он читал Коран.
Священник, наверное, был очень чувствительным, бдительным человеком, он сказал:
- Пожалуйста, дай мне время. Это очень трудный вопрос. Я отвечу в следующее воскресенье.
Для священника эти семь дней были настоящим адом; как он ни пытался, ничего не получалось. Наступило воскресень, и он знал, что атеист придёт за ответом, но не явиться самому было унизительно. И он пришёл немного раньше и помолился Иисусу Христу:
- Помоги мне! Я твой слуга, я говорил от Твоего имени. Теперь помоги мне - дай намёк.
Молясь Христу - семь дней он не спал, думая днями и ночами напролёт, - он заснул перед статуей Христа и ему приснился сон. Во сне он увидел поезд, готовый отправиться в рай. Он вскочил в него и сказал:
- Это очень хорошо, почему бы мне не съездить туда самому и не увидеть собственными глазами? Если и увижу в раю Адольфа Гитлера, Чингиз-хана и Тамерлана, вопрос будет решён. Или, если я увижу Сократа, который не верил в Бога, но был одним из самых добродетельных людей, если убижу Гаутаму Будду, который не верил в Бога, но был одним из самых Богоподобных людей, которые только ходили по земле, вопрос будет решён.
Он поспешил на поезд, и поезд тронулся. Он достиг рая. Он был немного удивлён, озадачен, потому что рай выглядел совсем не по-райски; он был очень унылым, печальным и тусклым - никакой радости, ничего солнечного, никакой песни. Он столько слышал об ангелах, которые всё время играют на арфах, поют и танцуют. Никаких арф, никакого пения, никаких танцев. Лишь несколько глупо выглядящих святых под пыльными деревьями.
Он навёл справки, подошёл к начальнику вокзала и спросил:
- Нет ли какой-нибудь ошибки? Это действительно рай?
- Да, это рай, - ответил тот.
- Но это больше похоже на ад! - сказал священник. - Идёт ли какой-нибудь поезд в ад? Я хотел бы увидеть и ад, чтобы можно было сравнить.
Ему забронировали место, и он отправился в ад - и был удивлён ещё более, чем при виде рая. Там было радостно, там играла музыка и пели песни - всё было солнечным и ярким. Люди работали, у них в глазах был свет. Никакого дьявола, никакого адского огня, никто никого не мучает - ничего подобного. И он сказал:
- Это больше похоже на рай.
И начальник вокзала ответил:
- Да, действительно, очень похоже, но прежде всё было очень похоже на то, как описывают твои священные писания. Но с тех пор, как здесь оказались Будда, Махавира и Сократ, всё преобразилось.
- Господин, тогда нужно решить один вопрос. Что происходит с людьми, которые не верят в Бога, но совершают добродетельные поступки - куда попадут они? И что происходит с теми, кто верит в Бога, но совершает грехи - куда попадут они?
Священник, естественно, растерялся. Если сказать, что добродетельные люди попадут в ад только потому, что не верят в Бога, это кажется неправильным. Какой тогда смысл быть добродетельным? Если он скажет, что в рай попадут люди, которые верят в Бога и всё же совершают грехи, тогда достаточно просто верования. Тогда Бога не интересуют твои действия. Ты можешь убивать, можешь быть Чингиз-ханом или Адольфом Гитлером, если при этом веришь в Бога.
А Адольф Гитлер верил в Бога, и Чингиз-хан верил в бога: прежде, чем зверски убить тысячи людей, каждое утро он читал Коран.
Священник, наверное, был очень чувствительным, бдительным человеком, он сказал:
- Пожалуйста, дай мне время. Это очень трудный вопрос. Я отвечу в следующее воскресенье.
Для священника эти семь дней были настоящим адом; как он ни пытался, ничего не получалось. Наступило воскресень, и он знал, что атеист придёт за ответом, но не явиться самому было унизительно. И он пришёл немного раньше и помолился Иисусу Христу:
- Помоги мне! Я твой слуга, я говорил от Твоего имени. Теперь помоги мне - дай намёк.
Молясь Христу - семь дней он не спал, думая днями и ночами напролёт, - он заснул перед статуей Христа и ему приснился сон. Во сне он увидел поезд, готовый отправиться в рай. Он вскочил в него и сказал:
- Это очень хорошо, почему бы мне не съездить туда самому и не увидеть собственными глазами? Если и увижу в раю Адольфа Гитлера, Чингиз-хана и Тамерлана, вопрос будет решён. Или, если я увижу Сократа, который не верил в Бога, но был одним из самых добродетельных людей, если убижу Гаутаму Будду, который не верил в Бога, но был одним из самых Богоподобных людей, которые только ходили по земле, вопрос будет решён.
Он поспешил на поезд, и поезд тронулся. Он достиг рая. Он был немного удивлён, озадачен, потому что рай выглядел совсем не по-райски; он был очень унылым, печальным и тусклым - никакой радости, ничего солнечного, никакой песни. Он столько слышал об ангелах, которые всё время играют на арфах, поют и танцуют. Никаких арф, никакого пения, никаких танцев. Лишь несколько глупо выглядящих святых под пыльными деревьями.
Он навёл справки, подошёл к начальнику вокзала и спросил:
- Нет ли какой-нибудь ошибки? Это действительно рай?
- Да, это рай, - ответил тот.
- Но это больше похоже на ад! - сказал священник. - Идёт ли какой-нибудь поезд в ад? Я хотел бы увидеть и ад, чтобы можно было сравнить.
Ему забронировали место, и он отправился в ад - и был удивлён ещё более, чем при виде рая. Там было радостно, там играла музыка и пели песни - всё было солнечным и ярким. Люди работали, у них в глазах был свет. Никакого дьявола, никакого адского огня, никто никого не мучает - ничего подобного. И он сказал:
- Это больше похоже на рай.
И начальник вокзала ответил:
- Да, действительно, очень похоже, но прежде всё было очень похоже на то, как описывают твои священные писания. Но с тех пор, как здесь оказались Будда, Махавира и Сократ, всё преобразилось.
Многоножка и Лиса.
Многоножка гуляла на своей сотне ног, поэтому её и называют многоножкой. Это чудо, гулять, имея сотню ног, ведь даже с одной-то парой управляться так непросто!
А справиться с сотней ног — это и вправду почти невозможно. Но многоножке это без труда удавалось!
Лисе стало любопытно: ведь лисы всегда любопытны, как ум. Лиса посмотрела, она изучила, она проанализировала, она не могла этому поверить.
— Постой! — попросила она. — Я тобой озадачена, и хочу тебя спросить. Как ты всем этим управляешь, как ты решаешь, какую ногу за какой надо переставлять? Сотня ног! Ты ходишь так плавно. Как у тебя получается такая гармония?
— Я ходила всю жизнь и никогда не задумывалась об этом, — ответила многоножка. — Дай, я подумаю.
И вот она закрыла глаза и впервые многоножка стала двумя. Она всегда жила и ходила, и жизнь ее была цельна. Она стала субъектом и объектом, она стала двумя, и затем попыталась пойти. Это оказалось трудно, почти невозможно. Она упала наземь, потому что как Вы управитесь с сотней ног?
Лиса рассмеялась и заявила:
— Я знала, что это трудно, я знала это заранее!
А многоножка горько заплакала. Со слезами на глазах она воскликнула:
— Это никогда раньше не было трудно, но ты придумала проблему. Пожалуйста, не задавай другим стоножкам этого вопроса. Я ходила всю свою жизнь, и никогда не было никаких проблем, а теперь ты меня полностью убила. Теперь я никогда не смогу снова ходить.
Неизвестно, что стало с этой многоножкой. Если она оказалась так же глупа, как и некоторые из людей, то она должна быть где-нибудь в больнице, искалеченная, парализованная навечно. Но я не думаю, что многоножки настолько глупы. Она, скорее всего, выбросила этот вопрос из головы. Она, надо полагать, сказала лисе:
— Прибереги свои вопросы для себя, а я буду просто ходить.
Она, вероятнее всего, поняла, что, живя разделенной, она не уйдет далеко.
А справиться с сотней ног — это и вправду почти невозможно. Но многоножке это без труда удавалось!
Лисе стало любопытно: ведь лисы всегда любопытны, как ум. Лиса посмотрела, она изучила, она проанализировала, она не могла этому поверить.
— Постой! — попросила она. — Я тобой озадачена, и хочу тебя спросить. Как ты всем этим управляешь, как ты решаешь, какую ногу за какой надо переставлять? Сотня ног! Ты ходишь так плавно. Как у тебя получается такая гармония?
— Я ходила всю жизнь и никогда не задумывалась об этом, — ответила многоножка. — Дай, я подумаю.
И вот она закрыла глаза и впервые многоножка стала двумя. Она всегда жила и ходила, и жизнь ее была цельна. Она стала субъектом и объектом, она стала двумя, и затем попыталась пойти. Это оказалось трудно, почти невозможно. Она упала наземь, потому что как Вы управитесь с сотней ног?
Лиса рассмеялась и заявила:
— Я знала, что это трудно, я знала это заранее!
А многоножка горько заплакала. Со слезами на глазах она воскликнула:
— Это никогда раньше не было трудно, но ты придумала проблему. Пожалуйста, не задавай другим стоножкам этого вопроса. Я ходила всю свою жизнь, и никогда не было никаких проблем, а теперь ты меня полностью убила. Теперь я никогда не смогу снова ходить.
Неизвестно, что стало с этой многоножкой. Если она оказалась так же глупа, как и некоторые из людей, то она должна быть где-нибудь в больнице, искалеченная, парализованная навечно. Но я не думаю, что многоножки настолько глупы. Она, скорее всего, выбросила этот вопрос из головы. Она, надо полагать, сказала лисе:
— Прибереги свои вопросы для себя, а я буду просто ходить.
Она, вероятнее всего, поняла, что, живя разделенной, она не уйдет далеко.
Принятие жизни.
В селении, где жил великий Дзэн-мастер Хакуин, забеременела девушка. Отец третировал ее, добиваясь имени возлюбленного, и, в конце концов, во избежание нака-зания, она сказала ему, что это был Хакуин.
Отец больше ничего не сказал, но когда пришло время, и родился ребенок, он немед-ленно отнес его Хакуину. "Кажется, это твой ребенок", - сказал он, вложив в это все на-смешки и оскорбления, которые вытерпел он сам, опозоренный случившимся. Дзэн-мастер сказал: "О, действительно?", - и взял на руки ребенка.
С тех пор, куда бы он ни шел, он брал с собой ребенка, закутанного в рукав его рваного платья. И в дождливые дни, и в ветреные ночи приходилось ему ходить и выпрашивать молоко по соседним домам. Многие из его учеников, считая его падшим, отвернулись и покинули его. А Хакуин не сказал ни слова.
Спустя некоторое время, мать поняла, что не может больше переносить разлуку со своим ребенком. Она назвала имя настоящего отца ребенка, и ее отец бросился к Хакуину. Доведенный до отчаяния, он молил о прощении.
Хакуин только сказал: "О, действительно?", - и отдал ему ребенка.
Это и есть приятие, согласие.
Примите жизнь такой, какая она есть. Принимая ее, Вы освободитесь от желания, Вы начнете чувствовать себя очень радостным и без всякой причины. Когда у радости есть причина, она не будет длиться долго. Если радость есть без всякой причины, то она - навсегда.
Обыкновенная вода.
Жил однажды король, который испытывал жажду.
Он не знал точно, в чем было затруднение, но сказал: «Мое горло сухо».
Лакеи тут же быстро побежали, чтобы найти что-нибудь подходящее для облегчения этой неприятности. Они вернулись со смазочным маслом.
Король выпил его, в горле у него больше не было сухо, но он знал, что что-то было не так. Масло произвело странное действие у него во рту. Он прокаркал: «Мой язык чувствует себя ужасно, и этот странный вкус. Он скользкий» Доктор немедленно предписал соленья и уксус, которые король и принял. Вскоре в добавление к его печали у него начались боли в животе и начали слезиться глаза.
«Я думаю, что я испытываю жажду» — пробормотал он, поскольку страдания заставили его немножко подумать. «При жажде глаза никогда не слезятся» — говорили придворные друг другу. Но короли часто капризничают, и они побежали принести розовой воды и пахучих сиропных вин, подходящих для короля.
Король выпил все, но все еще не чувствовал себя лучше, — его пищеварение испортилось. Посреди кризиса рядом появился один мудрый человек, который сказал: «Его величеству требуется обыкновенная вода».
«Король никогда не пил простой воды», — закричал двор в унисон.
«Конечно нет, — сказал король. — И я чувствую себя совершенно оскорбленным, и как король, которому предложили простой воды, и как пациент. Кроме того, это невозможно, чтобы такое ужасное и с каждым днем усиливающееся нездоровье, как мое, могло иметь такое простое лекарство».
Человечество ищет все новые и новые знания, но они не утоляют жажду познания.
О воспитании детей.
Когда ребенок рисует, не нужно вставлять свои взрослые замечания: мол, это совсем не Пикассо. Уже достаточно того, что ребенок рисуя, был полностью поглощен процессом.
Рисовать - это так здорово! Объективные оценки здесь ни к чему - это может быть какая- то мазня, просто разлиты краски, все перемешано... Но так и должно быть, потому что ребенок есть ребенок, и он по-другому видит мир.
Например, рисуя лицо человека, ребенок видит совсем по-другому. Он рисует очень большие глаза и очень маленький нос. Он может не нарисовать уши - он никогда на них не смотрел - но глаза для него имеют большую важность. Ребенок нарисует мужчину с головой, руками, ногами, но без туловища: так он видит. В отличие от взрослого ребенок видит в мужчине только руки, ноги и голову.
Итак, вопрос не в том, чтобы давать оценку рисунку. Оценивать вообще ничего не следует. Ребенку нет нужды знать, хорошо это или плохо. Если ребенок поглощен процессом рисования, то этого уже достаточно. Он в глубокой медитации, он полностью слился с действием... он растворился в нем! Рисунок хорош, потому что художник растворился в нем. Помогите ребенку полностью раствориться, и в дальнейшем, рисуя, он всегда будет поглощен. Если вы заставляете его рисовать, то он не сможет погрузиться в медитацию. Итак, что бы дети ни делали, разрешайте им, просто помогайте им. Есть много способов помочь. Можно подсказать, как смешивать краски, закрепить полотно, пользоваться кистью. Будьте помощником, а не руководителем.
Так же, как садовник помогает дереву ... Вы не заставите дерево расти быстрее, природу нельзя форсировать. Можно только сажать семена, поливать, вносить удобрения и ждать!
Дерево вырастет само, а вы оберегайте, чтоб никто его не повредил. В этом задача учителя: он должен быть садовником. Ему не нужно взращивать ребенка; ребенок вырастет сам - об этом позаботится природа.
Вот что имел в виду Сократ, когда говорил: "Я - акушерка". Акушерка не рожает дитя. Оно уже есть, готово появиться на свет, акушерка лишь помогает.
Рисовать - это так здорово! Объективные оценки здесь ни к чему - это может быть какая- то мазня, просто разлиты краски, все перемешано... Но так и должно быть, потому что ребенок есть ребенок, и он по-другому видит мир.
Например, рисуя лицо человека, ребенок видит совсем по-другому. Он рисует очень большие глаза и очень маленький нос. Он может не нарисовать уши - он никогда на них не смотрел - но глаза для него имеют большую важность. Ребенок нарисует мужчину с головой, руками, ногами, но без туловища: так он видит. В отличие от взрослого ребенок видит в мужчине только руки, ноги и голову.
Итак, вопрос не в том, чтобы давать оценку рисунку. Оценивать вообще ничего не следует. Ребенку нет нужды знать, хорошо это или плохо. Если ребенок поглощен процессом рисования, то этого уже достаточно. Он в глубокой медитации, он полностью слился с действием... он растворился в нем! Рисунок хорош, потому что художник растворился в нем. Помогите ребенку полностью раствориться, и в дальнейшем, рисуя, он всегда будет поглощен. Если вы заставляете его рисовать, то он не сможет погрузиться в медитацию. Итак, что бы дети ни делали, разрешайте им, просто помогайте им. Есть много способов помочь. Можно подсказать, как смешивать краски, закрепить полотно, пользоваться кистью. Будьте помощником, а не руководителем.
Так же, как садовник помогает дереву ... Вы не заставите дерево расти быстрее, природу нельзя форсировать. Можно только сажать семена, поливать, вносить удобрения и ждать!
Дерево вырастет само, а вы оберегайте, чтоб никто его не повредил. В этом задача учителя: он должен быть садовником. Ему не нужно взращивать ребенка; ребенок вырастет сам - об этом позаботится природа.
Вот что имел в виду Сократ, когда говорил: "Я - акушерка". Акушерка не рожает дитя. Оно уже есть, готово появиться на свет, акушерка лишь помогает.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
